На каких велосипедах ездили взрослые и дети в СССР
Техника
Если сейчас от разнообразия марок и видов исполнения велосипедов рябит в глазах, то в советское время все было не так. Основная масса советских велосипедистов пользовались обычными односкоростными моделями дорожных велосипедов. Среди взрослых самыми популярными были: “Урал”, “Минск”, “Украина” и “Десна”. У детей были: “Орленок”, “Школьник”. Среди складных моделей выделялись “Салют” и “Аист”.
Взрослые велосипеды с 28” колесами
Интересно, что, за почти полувековую послевоенную историю конструкция советских дорожных велосипедов практически не изменилась.
Менялась форма руля, манера исполнения сидений, форма колесного обода, но, в общем, это был все тот же советский дорожный велосипед. Даже запчасти были взаимозаменяемыми. Поэтому, часто можно было увидеть старые модели с какими-то новыми “вставками”.
Велосипед из СССР
Чаще всего это были новые колеса или крылья. Менялись также педали или седло. Происходило это не так часто, ведь качество исполнения советских двухколесных машин было на очень высоком уровне. Правда, ближе к 80-м, стали изготавливать крылья из более тонкого и непрочного материала, хуже стали педали.
По мнению многих велосипедистов, самым комфортным для езды был велосипед производства Минского мотовелосипедного завода. В плане надежности в эксплуатации лучшим считался “Урал”. А вот велосипеды производства ХВЗ, которые до 70-х годов считались одними из лучших, в последующие годы сильно сдали в плане качества изготовления и стали менее популярными у любителей “крутить педали”. Это было тем более удивительно, ведь по цене они были на 10-15 рублей дороже белорусских.
Из компоновки можно было отметить, что все они были довольно похожими внешне. Тонкая рама, пара полноценных крыльев, обязательный багажник и вес в районе 15 кг. Велосипеды с колесами размером 28” были самыми распространенными, можно сказать, что их количество было гораздо большим, чем дамские и складные (20”, 24” и 26”) вместе взятые. Большой размер колес позволял комфортно чувствовать себя в любых погодных условиях, при разных дорожных покрытиях и при езде на расстояние в несколько километров. Проблемы начинались только при затяжных подъемах. Здесь была бы очень кстати функция переключения передач (что такое редуктор с планетарным переключением передач у дорожных велосипедов в нашей стране никто даже и не знал). В таких случаях велосипедист спешивался и шел, наслаждаясь окружающим пейзажем.
Велосипед «Урал»
При движении по ровной дороге средняя скорость движения, обычно, составляла 20 км/ч. Некоторые разгонялись до 25-30 км/ч, но такую скорость поддерживать долгое время было невозможно (да, и спидометров на велосипедах в то время не было). Другое дело — ехать с горки! Это было мечтой каждого велосипедиста, так же, как и езда по ветру.
Все тормозные системы были ножной барабанной конструкции (движение педалей назад), что было очень удобно и интуитивно понятно. Проблемы начинались в тот момент, когда спадала цепь, на которой и была поставлена вся конструкция. Было много случаев, когда при спуске с горы, спавшая цепь приводила к серьезным травмам велосипедиста и даже смертельным исходам. Также отличались по количеству зубьев задние звездочки (обычно, 17 или 19), что при большем числе давало возможность более легкого хода. А вот в “Минске” устанавливалась передняя звездочка с 46 зубьями вместо привычных 48. Если к этому добавить улучшенную конструкцию каретки, то становится понятным, почему эти велосипеды считались лучшими в ходу.
Такие аксессуары, как спидометры, зеркала и подножки не входили в заводскую комплектацию. Но, то что касается последних, их часто можно было приобрести отдельно и установить. Так “железный конь” приобретал более благородный вид, да и решалась проблема с парковкой в пустынном месте, где было не к чему прислонить свой транспорт.
Велосипеды для подрастающего поколения
Обычно, это были модели с размером колес от 20” до 24”, более низкой рамой, или скошенной, как у “дамки”. Это делалось из соображений безопасности, так как подростки, только постигающие азы вождения, чаще падали или теряли равновесие. Также из-за меньшего роста, непрямая посадка была для них более приемлемой.
Одним из самых популярных был “Школьник”, предназначенный для детей 10-13 лет, который начали выпускать еще в далеком 1956 году и перестали только с развалом Союза. Он имел 20-дюймовые колеса и открытую раму, хороший запас регулировки руля и защитный щиток для цепи. Это было очень актуально для подростка, ведь штанина, попавшая в цепь могла вызвать состояние глубокого шока и привести к травмам. Весил он около 10 кг и считался очень надежным транспортным средством.
Детям постарше, обычно, покупали “Орленок” литовского производства, который имел оригинально изогнутую раму и 24-дюймовые колеса. Двухцветное исполнение седла, простая форма руля и качественная сборка делали его неизменным другом детей во время летних каникул.
Складные велосипеды
Особой категорией велосипедов были складные дорожные. Они компоновались колесами размером 20” (“Аист”) или 24” (“Салют”).
Велосипед «Аист», «Десна» складной
Их универсальность была в том, что на них могли ездить все, от мала до велика. Дети установив минимальный подъем седла и руля, начинали ездить на удобном (без рамы) велосипеде. По мере роста, и то, и другое можно было регулировать почти до бесконечности. Женский пол также любил этот транспорт из-за отсутствия рамы и удобства посадки-высадки. Некоторые мужчины предпочитали такой велосипед по причине его разборной конструкции. Без проблем его можно было сложить и отправить в багажник автомобиля или вагон электрички. Особенно, это относилось к имеющему совсем скромные размеры “Аисту”. Конечно, длительные поездки на таком транспорте были некомфортными и утомительными. Он был скорее предназначен для близкого подъезда.
“Аисты” начали выпускаться почти сразу после войны (в 1947 году), но, и сейчас еще в строю и пользуются заслуженным уважением и спросом.
А вот велосипеды марки “Салют” выпускаются и сейчас. Как и в те времена, кроме привычной складной модели, есть такая же с нескладной рамой и с большими колесами (26 или 28-дюймовыми). Особенностью этой модели был очень удобный, красиво изогнутый руль. Пользовался огромным спросом в селах и поселках.
Если на Украине и в Белоруссии больше любили эти марки складных велосипедов, то в России отдавали предпочтение “Каме”. Велосипед с яркой окраской был мечтой продвинутой молодежи. Не удивительно, что на эту марку одними из первых стали устанавливать зеркала, свет и различные аксессуары. Он был очень выносливым и с хорошей проходимостью на маленьких колесах.
Детские трехколесные велосипеды
Совсем маленьких детей учить езде даже на подростковом велосипеде было невозможно и, даже опасно. Поэтому, трехколесные велосипеды с прямым приводом на колесо были излюбленным транспортом всех детей Советского Союза.
Трехколесный велосипед из СССР
Несмотря на простую конструкцию, они были очень надежными и долговечными и часто передавались в семье от старшего к младшему, или к соседям. Ни руль, не седло здесь не регулировались, переднее, приводное, колесо было немного большего диаметра, была также задняя осевая балка рамы. На таком транспорте выросло не одно поколение советских детей, некоторые продолжали ездить на них даже когда вырастали (становясь на подножку сзади и отталкиваясь второй ногой от земли).
Спортивные и туристические модели
Выпуск был очень ограниченным, особенно, для моделей, предназначенных для профессионального спорта. Основные: “Турист”, “Спутник”, “Тахион” и “Москва-80”, выпущенный специально к московской олимпиаде.
Сразу стоит отметить, что если дорожные велосипеды, выпущенные на Харьковском велозаводе (ХВЗ) вызывали заслуженные нарекания, то спортивные модели украинского производства были всегда на высоте. Все завершилось тем, что выпуск специализированных спортивных велосипедов был полностью доверен этому заводу.
ХВЗ Старт Шоссе Москва 80
Лебединой песней стал, конечно же, “Москва-80”. Предназначенный для спортивных гонок, всего 8-ми килограммового веса в сочетании с неимоверной выносливостью — о таком “велике” любители такого вида транспорта могли только мечтать. Интересно, что и другой ряд моделей, выпущенных заводом к олимпиаде всегда считался наилучшим вариантом спортивного велосипеда. У многих такие марки стоят дома как реликвия, но, не меньшее количество продолжает ездить по нашим дорогам и почти сорок лет спустя, подтверждая качество изготовления.
Совсем другого качества был “Турист”, выпускавшийся на том же заводе. Отличавшийся внешне лишь обычным рулем (в отличии от загнутого “бараньего” у спортивной модели), в эксплуатации 4-скоростная модель вызывала лишь разочарования. Плохо выполненная система переключения передач часто подводила, невысокого качества были и другие комплектующие. Неудивительно, что несмотря на заметно большие объемы производства, таких моделей, в отличии от “олимпийских” уже не встретишь на наших дорогах. Он был гораздо ближе к дорожнику, компоновался обычными крыльями, багажником и подсумком для инструментов.
“Тахион” был специальным шоссейным велосипедом, который можно сравнить с современными гоночными. Из-за своей дороговизны (некоторые детали были импортного производства) он был незнаком большинству велолюбителей Союза. Был доступен только для элитных владельцев.
“Спутник” — был промежуточным вариантом между спортивной и туристической моделями. Имел изогнутый руль и хороший накат, позволяющий “выжать” из него до 35 км/ч. Седло при этом было обычного, дорожного типа. Был также недешевым по цене, но, имел расширенный комплект поставки: зеркало, насос и набор инструментов.
Особенностями таких моделей, в целом, была система переключения передач и отсутствие, по этой причине, барабанных тормозов. Тормозная система была ободного типа, как на переднем, так и на заднем колесе.
«Турист»
Многие из моделей советского периода до сих пор можно встретить на наших дорогах (причем, некоторые — еще в заводской компоновке). Нередко также встречаются объявления о продаже такой техники в интернете. Все это на практике подтверждает качество и популярность советских велосипедов. Для кого-то еще это — ностальгия по времени, “когда мы были молоды”.
Взрыв номер один: как Советский Союз стал атомной державой
29 августа 1949 года случилось событие, о котором на первых порах знали только немногие посвященные. Зато оно повлияло на судьбы миллионов людей во всем мире. В Советском Союзе состоялось первое испытание атомного оружия. Всё прошло безукоризненно. Эта дата — одна из ключевых в нашей истории. Знак выхода на новый уровень развития цивилизации, на новый уровень могущества. В этот день настал конец атомной монополии Соединенных Штатов. Мир утратил однополярность. Конечно, и до семипалатинского взрыва Советский Союз был самостоятельным игроком в политические шахматы. Но только большая наука превратила нашу страну в настоящую сверхдержаву. Подробности — в материале «Известий».
Маршал и академик
У советского атомного проекта было немало политических кураторов — Вячеслав Молотов, Георгий Маленков, Борис Ванников, Михаил Первухин. Но, когда дело потребовало оперативности, всех оттеснил Лаврентий Берия. На атомный проект работала разведка, работали заключенные. К тому же нужно было накрыть незримым куполом секретности десятки предприятий, разбросанных по всей стране. С такой задачей мог справиться только маршал от НКВД.
От науки проект возглавлял Игорь Курчатов, самый незасекреченный (ему позволялось публично выступать под собственной фамилией!) из ученых столь деликатного направления.
Почему партия и правительство доверили столь важную задачу именно ему — не самому заслуженному на тот момент ученому? Решающую роль сыграло покровительство Абрама Иоффе — маститого академика, который, без преувеличений, создал советскую физическую школу. «Папа Иоффе» разглядел в Курчатове не только исследовательскую цепкость и целеустремленность, но и недюжинные организаторские способности. К тому же он был сравнительно молод, умел работать на износ. Его, сорокалетнего, должно было хватить на 10–20 лет запредельного напряжения.
Компетентные органы подготовили на беспартийного академика тов. Курчатова такую характеристику: «В области атомной физики Курчатов в настоящее время является ведущим ученым СССР. Обладает большими организаторскими способностями, энергичен. По характеру человек скрытный, осторожный, хитрый и большой дипломат».
Чуть позже именно Курчатов стал самым энергичным пропагандистом «мирного атома». Появление таких уникальных явлений, как первая в мире Обнинская атомная электростанция и атомный ледокол «Ленин», — во многом именно его заслуга. Курчатов полагал, что ядерная физика может помочь не только в разрушении и запугивании противника, но и в промышленном созидании. «Атом должен быть рабочим, а не солдатом», — говаривал ученый, которого вся страна знала по длинной бороде.
Опережая время
Иоффе поверил в чудодейственную силу ядерной энергии едва ли не первым в научном мире. Правда, он, как и другие ученые, еще в начале 1930-х считал, что первых практических результатов в этой области придется ждать десятилетиями. Всё изменилось незадолго до войны, когда ученые сразу в нескольких странах создали новое направление в науке — ядерную физику.
В 1940 году Георгий Флёров и Константин Петржак обнаружили явление самопроизвольного деления урана. Вскоре в президиум Академии наук СССР поступила записка «Об использовании энергии деления урана в цепной реакции», подписанная Курчатовым, Флёровым и другими крупными специалистами. Была создана академическая урановая комиссия.
Но в первые месяцы войны исследования пришлось приостановить: у страны возникли более насущные потребности, а укрощение атома казалось чем-то почти фантастическим. Возобновились работы только в конце 1942 года — когда стало ясно, что разработки невиданного смертоносного оружия в гитлеровской Германии и США уже представляют угрозу для нашей безопасности. За это время американцам, на которых, по существу, работали лучшие физики Запада, удалось вырваться вперед.
В конце 1944 года ученые продемонстрировали руководству СССР первый высокочистый урановый слиток. Во многом это была заслуга «русской мадам Кюри» Зинаиды Ершовой, которая возглавляла соответствующую лабораторию в институте редкометаллической промышленности «Гиредмет». В газетах об этом, разумеется, не писали.
Ядерный шантаж
Первый в мире опытный взрыв атомной бомбы состоялся 16 июля 1945 года на полигоне Аламогордо в штате Нью-Мексико — как по заказу, к началу Потсдамской конференции держав-победительниц, на которой новый президент США Гарри Трумэн впервые встретился со Сталиным. Англичане участвовали в проекте — и в научных разработках, и в разведывательных операциях. А Москва могла узнать о его подготовке только стараниями разведки.
В Потсдаме Трумэн вел себя как лидер державы, обладающей монополией на неслыханное оружие. После одного из заседаний «большой тройки» президент США конфиденциально сообщил Сталину об успешном испытании. Сталин холодно поблагодарил коллегу за информацию. Настолько холодно, что Трумэн заявил Черчиллю, что, по-видимому, Дядюшка Джо не понял, о чем идет речь. Они недооценили кремлевского хозяина, который с довоенных лет регулярно получал информацию обо всех разработках в данной сфере.
Первый в мире опытный взрыв атомной бомбы на полигоне Аламогордо в штате Нью-Мексико. 16 июля 1945 года
9 августа 1945 года американцы применили атомное оружие в боевых условиях. Япония содрогнулась, но взрывы в Хиросиме и Нагасаки также стали настоящим вызовом для Москвы.
В это время в СССР атомный проект уже вышел на крейсерскую скорость. Курчатову и его коллегам в лаборатории № 2 удалось на удивление быстро разработать опытную площадку для отработки технологий создания плутония. Это был первый в Европе атомный реактор, получивший кодовое название Ф-1. Он заработал на окраине тогдашней Москвы, в Покровском-Стрешневе, в декабре 1946 года. Для его постройки потребовалось 50 т урана и 50 т графита. Курчатов лично запустил систему, в которой началась самоподдерживающаяся цепная реакция. А через полтора года по технологии, отработанной в Покровском-Стрешневе, на южном берегу озера Кызыл-Таш Курчатов запустил и оружейный реактор. Оттуда страна получила плутоний.
Иосиф Сталин и президент США Гарри Трумэн на Потсдамской конференции во дворце Цецилиенхоф. 27 июля 1945 года
Но это было только начало долгого пути. Более сложной технологической задачи и представить нельзя: тут ведь дело не только в обогащении урана. Потребовалось развитие передовых технологий в химии, биологии, медицине, строительстве. Тысячи дорогостоящих опытов. Ученые работали и непосредственно «на бомбу», и на будущее, создавая оазисы современной науки. Так, в лаборатории Глеба Франка, которая стала для наших атомщиков службой радиационной безопасности, был создан портативный прибор с ампулой радия-мезотория для замера радиации. Из этой лаборатории через несколько лет вырос институт биофизики Академии медицинских наук СССР. И это лишь один пример из многих. По всей стране как грибы росли научные городки с таинственными номерными названиями. Появлялись засекреченные ученые, не менее тщательно засекреченные заводы.
Началась холодная война. Ее первый период был самым острым. США и их союзники оказывали давление на позиции Москвы по всем фронтам. И атомная бомба в этом раскладе оставалась козырным тузом. Она придавала Штатам ореол неуязвимости. Советская пропаганда назовет эти годы «временем ядерного шантажа».
Руководители страны, внимательно следившие за достижениями Курчатова и его команды, публично контратаковали в ораторском жанре. В «Правде» появился многозначительный ответ Сталина на вопрос о чудо-оружии: «Я не считаю атомную бомбу такой серьезной силой, какой склонны ее считать некоторые политические деятели. Атомные бомбы предназначены для устрашения слабонервных, но они не могут решать судьбы войны, так как для этого совершенно недостаточно атомных бомб. Конечно, монопольное владение секретом атомной бомбы создает угрозу, но против этого существует по крайней мере два средства: а) монопольное владение атомной бомбой не может продолжаться долго; б) применение атомной бомбы будет запрещено».
Молотов на сессии ООН блеснул не менее эффектной и куда более грозной риторикой: «Нельзя забывать, что на атомные бомбы одной стороны могут найтись атомные бомбы и еще кое-что у другой стороны, и тогда окончательный крах расчетов некоторых самодовольных, но недалеких людей станет более чем очевидным».
Не успели истрепаться газеты с публикацией этого выступления, как популярнейший Леонид Утесов запел:
Нам враги грозят подчас
Атомною бомбой.
Слабонервных нет у нас,
Пусть они запомнят!
И мое, без лишних фраз,
Мнение такое:
Коль враги пойдут на нас,
Будет выполнен наказ
От трудящихся всех масс,
Приготовят и у нас
Вроде атомный фугас —
То, что надо — в самый раз, —
И кое-что другое!
А 6 ноября 1947 года Молотов сделал новое громкое заявление. «Секрета атомной бомбы давно уже не существует», — сказал он, давая понять аудитории, что Советский Союз уже располагает этим оружием. Мало кто в мире поверил, что обескровленная страна через два года после войны добилась таких результатов. Москва блефует — таково было общее мнение. Но оно оказалось верным лишь отчасти.
Россия делает сама
Среди пионеров ядерной тематики в СССР выделялись два талантливейших физика — Яков Зельдович и Юлий Харитон. В 1946-м Харитон стал главным конструктором КБ-11, располагавшегося в поселке Саров. Это легендарный Арзамас-16. Там, в закрытом режиме, сотни ученых и рабочих занимались атомным проектом. При КБ-11 возник и сверхсекретный завод, производивший атомные бомбы.
Сначала секретное оружие нарекли «изделием 501». Потом первой атомной бомбе дали обозначение РДС-1 — «реактивный двигатель специальный». Тут же появились и другие варианты расшифровки — «Россия делает сама», «Родина дарит Сталину». Уинстон Черчилль назвал советского атомного первенца не без иронии — «Джо-1». В честь товарища Сталина, которого английские и американские союзники в годы войны любили называть Дядюшкой Джо.
РДС-1 представляла собой авиационную атомную бомбу массой 4,7 т, диаметром 1,5 м и длиной 3,3 м. За два года в Сарове создали 15 таких бомб.
Летом 1949 года можно было начинать концерт. Мощность заряда, подготовленного к первым испытаниям, составила 22 килотонны в тротиловом эквиваленте. Он мог бы оказаться куда более внушительным, если бы руководство решилось форсировать подготовку нового проекта советских ученых — бомбы, которая превосходила американский аналог. Она была значительно меньше по объему, но ее мощность в 2–3 раза превосходила заокеанского «толстяка». Однако власти решили не рисковать и для начала выполнить «обязательную программу», повторив американскую схему плутониевой бомбы. Правда, электронная начинка отечественного «изделия» была уникальной.
Первая советская атомная бомба РДС-1 в музее Российского федерального ядерного центра — Всероссийского научно-исследовательского института экспериментальной физики в Сарове
Испытания проходили в Казахстане, в 170 км от города Семипалатинска, на учебном полигоне № 2. Этот огромный «атомный полигон», удаленный от населенных пунктов, раскинулся почти на 18 тыс. кв. км. Места пустынные, холмистые. Туда можно было доставлять оборудование и по железной дороге, и по Иртышу. Имелся и аэродром. Для испытаний построили специальный городок, в котором обитали манекены, набитые соломой. Там возвышались настоящие постройки, имитировавшие жилые дома, промышленные здания и даже метрополитен.
Вспышка справа
Готовили испытание тщательно. В стороне от будущей воронки под землей разместили аппаратуру, регистрирующую световые, нейтронные и гамма-потоки ядерного взрыва. Команда Курчатова провела 10 репетиций по управлению испытательным полем и аппаратурой подрыва заряда и несколько тренировочных взрывов с проверкой автоматики. Наконец, был назначен день икс — 29 августа. То ли в связи с перепадами погоды, то ли из соображений секретности Курчатов в последний вечер перенес взрыв с 8:00 на 7:00 по местному времени. Пошел обратный отсчет времени. В 6:35 инженер-майор Сергей Давыдов нажал спусковую кнопку, которая приводила систему в действие. Заверещали сотни реле. Автоматическая система управления сработала безупречно. Ровно в 7 часов взрыв невиданной силы на несколько секунд загипнотизировал испытателей, хотя они и находились на безопасном расстоянии от атомного гриба.
Через 20 минут после взрыва к центру поля направились два танка, оборудованные свинцовой защитой, — для радиационной разведки и осмотра центра поля. Вышка, с которой запускали бомбу, превратилась в пыль. Взрывная волна разметала по степи животных и автомобили. Разведка установила, что все сооружения в центре поля снесены, от городка остался только мелкий мусор.
Для тех, кто несколько лет днем и ночью ни на минуту не мог отвлечься от атомных треволнений, это была минута счастья. Победа в генеральном сражении, не иначе. Кто-то из соратников тряс Курчатова за плечи, приговаривая: «Всё, всё, всё!» Игорь Васильевич кивнул: «Да, теперь всё». Предстояли не менее важные пуски, испытания, открытия. И уже почти готовая РДС-2, и водородная бомба, и электростанции. Но всё это — на волне первого успеха, после которого всем стало ясно, что атомный проект состоялся.
Общее дело
После появления оружия массового уничтожения ученые — и у нас, и на Западе — ощутили себя демиургами, которые способны движением руки уничтожить планету. Это вызывало мучительные сомнения: а нравственно ли создавать оружие массового уничтожения? Курчатов, Харитон и их соратники действовали в ответ на угрозу из-за океана, защищали Родину. Время покажет, что теория ядерного сдерживания оказалась верной.
Озеро на месте первого наземного ядерного взрыва на Семипалатинском полигоне
Наши атомные первопроходцы понимали, что страна, без преувеличений, отдает этому проекту последнюю копейку. Первые послевоенные годы — это полуголодное существование для подавляющего большинства населения. А тут — утонченная индустрия, требующая миллионных вложений. Но независимость страны всё-таки дороже. Народ-победитель, вынесший на своих плечах перенапряжение военных лет, с честью выдержал и атомную гонку. И бомбу, и атомную индустрию построили всем миром. И это не фигура речи. Большинство советских граждан в добровольно-принудительном порядке покупали облигации госзайма. Средства шли на атомный проект. За несколько лет в стране не было произведено ни одного термометра: на атомный проект ушла вся ртуть.
Академик Харитон вспоминал: «Было нелегко и позже. Но этот период по напряжению, героизму, творческому взлету и самоотдаче не поддается описанию. Только сильный духом народ после таких невероятно тяжелых испытаний мог сделать совершенно из ряда вон выходящее: полуголодная и только что вышедшая из опустошительной войны страна за считаные годы разработала и внедрила новейшие технологии, наладила производство урана, сверхчистого графита, плутония, тяжелой воды».
Есть у вас и есть у нас…
Президент Трумэн долго не хотел верить в то, что «эти азиаты» сумели создать столь сложное современное оружие. Разведчики и консультанты с цифрами в руках уверяли его, что Советский Союз не способен произвести атомную бомбу раньше 1952 года.
Но и ему пришлось смириться со свершившимся фактом. 23 сентября он публично прокомментировал слухи о советских испытаниях супербомбы. ТАСС ответило в издевательском тоне: мол, товарищ Молотов еще два года назад говорил, что никакого атомного секрета для нас не существует. Надо было прислушиваться к товарищу Молотову…
Советская пропаганда открывала миру глаза на достижения нашей ядерной физики на редкость торжественно, внушительно и несуетливо. Информацию выдавали, что называется, в час по чайной ложке. Только через полтора месяца после испытаний в «Известиях» вышел рисунок Бориса Ефимова со стихами Сергея Михалкова:
Просто, скромно, без апломба
Сообщило миру ТАСС,
Что, мол, атомная бомба
Есть у вас и есть у нас!
Да-с!
Нет сомнений, что появление на карте мира второй ядерной державы оказалось решающим событием для всей истории ХХ века. Этот взрыв изменил историю и прежде всего научил нас ценить мир, беречь хрупкое равновесие, позволяющее человечеству выживать.
Каталог Советских велосипедов
Харьковский велосипедный завод им. Г. И. Петровского
Жуковский велосипедный завод
Пермский машиностроительный завод
Атигский машиностроительный завод
Горьковский автомобильный завод
Шауляйский велосипедно–моторный завод
Минский мотовелосипедный завод
Рижский мотовелозавод “Саркана Звайзгне”
Пензенское ПО “Завод имени Фрунзе”
Львовский мопедный завод
Йошкар-Олинский велозавод
Московский автомобильный завод имени И. А. Лихачёва
Московский велосипедный завод
Дамский дорожный велосипед ДД-20 — нет данных
Дамский дорожный велосипед ДД-22 — нет данных
Завод имени Кирова
Велозавод г. Узловая
Московский экспериментальный завод
Даугавпилсский завод приводных цепей
Тульский велозавод
Завод имени Чкалова
Саратовский завод колясок
Саранский механический завод
Разное
Коломыйщина — местность на Украине, соединившая в себе Гуцульщину и Покутье. Находится в юго-восточной части Ивано-Франковской области. На территории находится […]
Многие лекарственные растения могут ускорить восстановительный процесс организма и повысить спортивные показатели после и во время больших физических нагрузках при […]
Выпускался на Харьковском велосипедном заводе, один из велосипедов линейки «Украина». Велосипед В113 отличался от В112М тем, что имел заднюю бестормозную […]
Первые тренажеры как таковы появились еще в 1864 году благодаря усилиям врача Вильгельма Зандера. Он разработал 27 машин, которые помогали […]
20 thoughts on “ Каталог Советских велосипедов ”
К каталогу ХВЗ:
Мы в группах сваяли примерно следующее
В-22 «Харьков» (1949-54?) *26″ дамский
В-41 «Харьков?» (?-1955?) *3 передачи, дамский
В-42 «?» (?) *3 передачи, дамский ?спецзаказ?
В-55 «без названия» (?-1957)
шоссейно-гоночные на трубках
трековые:
В-62 «Харьков» (1949-50?),
В-67, В-67-и (импортные трубы. ) «Спринт» (?1967-70?),
В-68, В-68-и (импортные трубы. ) «Метеор» (?-1979-?),
В-117 «Харьков» (?-1959-?) тяжелый со скоростями
В-542-01 «Спорт» (?-1974-76?) монетки на руле
В-542-01-8 «Спорт» (?-1976-?) *монетки на руле
В-553 «Харьков» (?-1967) *1967 г. с надписью 50 лет Октябрь
В-553 «Старт-Шоссе» (1967 -1969)
В-555 «Старт-Шоссе» (1970-1976)
155-411 «Старт-шоссе» (1976-1979 и 1981-86),
155-412(. ) «Старт-шоссе Москва-80» (1979-81)
В-552ИМ «Чемпион-шоссе» (1976?-80?)
В-910 «?» (?) *одноколесный цирковой средний
В-911 «?» (?) *одноколесный цирковой низкий
153-462 «Турист» (?-1991-?) * женская рама
197-411 «Тандем» (?-1991-?) * база — турист
У меня был велосипед в детстве Вела или Вело. Не помню точно уже.Не нашел тут такого.Помню самый красивый считался у нас во дворе
По моему это был поздний ПВЗ -ЗИФ 90тых уже годов. Видел такие надписи Велта на фотографиях велосипедов .
У меня тоже был велик»вело» конце 80х-начало 90х… Нигде не могу найти такой.. ?
Поделитесь информацией о детском велосипеде «Лёвушка». Очень интересно!
У меня был и есть велосипед из совдепии «Луч» он похож на Урал но Луч на раме написано, где его изготовили кто знает?
Олег, добрый день. Я тоже счастливый обладатель «луча». Вы нашли информацию по нему? Можно с Вами связаться?
Виталий приветствую Вас! Я тоже нигде не могу найти информацию о велосипеде «Луч», буду рад узнать хоть что-нибудь о мвоем «друге детства».
Олег, у меня тоже был «Луч», экспортный вариант, противоударные колеса, мягкое сидение (желто-коричневое), черный цвет рамы, на раме на синем фоне было написано большими белыми буквами «Луч». Я тоже ничего не знаю о производителе, но велосипед был классный!
Валерий, добрый день. У меня тоже был в детстве велосипед Луч и я не могу найти сейчас где его производили. Я посмотрела другие марки и думаю, что это «велосипед дорожный для взрослых “Минск” 111 — 322 «Люкс». По крайней мере его фото и описание похоже. У других не было клещевых передних тормозов, катафотов, ручки на руле тоже были с выемками под пальцы. И фары. И мягкое сиденье!
«Луч» модель 111-611 выпускали на Пермском машиностроительном заводе имени Октябрьской революции с 1976 года, тоже давно искал информацию, и вот нашёл данные. Был у меня в школьном возрасте после «Урала», стоил 77 рублей. Дюралевые обода колёс, клещевой передний тормоз, мягкое седло, катафоты, высокий руль современной формы, ручки с выемками для пальцев. Был чёрного цвета (рама), белые крылья. Название не краской на раме, а наклейки.
Еще на московском заводе имени Хруничева производили детский велосипед «Дружок»
Вот одним из первых моих велосипедов был комбинированный велик, но названия его я не помню ( и так, как велосипед был украден у своего следующего владельца узнать название теперь уже нельзя), он очень легко с помощью запасного колеса и оси первращался из двухколесного в трехколесный, имел своеобразную конструкцию со смещенным к заднему колесу центром тяжести, седло чем-то отдаленно напоминало мотоциклетное. (и при попытке «сесть на козла» велик просто переворачивался назад). Вообще он очень похож на «Спорт Люкс», но руль и рулевая колонка отличались, помоему, и еще сзади под седлом были металлические пружинки, а на ручках, регулирующих высоту седла были красно-белые катафоты. Возможно это была более поздняя модификация, т. к. велик был уже где-то 88-90 года выпуска и смотрелся намного привлекательнее, чем например «Спорт Люкс».
И, кстати колеса у него были литые, и тяжелыми они совсем не казались. Вообще во дворе этот велик очень выделялся. ? Было бы интересно узнать, что же это был за велик и как он точно назывался..
»Вела» как я надеюсь правильно определил это Саранские клоны зифовских велосипедов начиная с 80десятых годов . Я нашел немного фото »Вела» в сети , одно было с объявления о продаже и гласило что это велосипед 82 года выпуска . Я нашел раму 86ого , мелкие отличия от зифовских это крайне частое использование кожаного двух-пружинного седла типа »Украина» как на мужских так и на дамских рамах которое на ЗИФ сошло на нет в 80е и ставилось по моему исключительно на одну позднюю модель редкой серии типа »Диана» , еще слабый оттиск овал на передней вилке как будто под объемный шильдик но без отверстий под него (на фото часто с квадратными наклейками в этот ненужный овал) тогда как на ЗИФ шли в это время абсолютно гладкие рулевые колонки . Наклейки Вела и крючки для насоса внизу нижней трубы рамы в основном хотя у меня они на дамке сверху как ни странно… Еще хромированная труба рулевой , чашки и конрагайки которые на Зиф просто полированные . Еще на выброшенной дамке я заметил отличие в геометрии от своей старой пензенской того же года выпуска -под меньшим углом поставленная подседельная труба , немного более короткая передняя вилка и в целом более аккуратная обработка труб и сборка .
Как на Урале строили первый в СССР промышленный ядерный реактор. 19 июня 1948 года под Челябинском заработал первый в СССР промышленный ядерный реактор
Атомы плутония-239 легко распадаются и, если собрать достаточно много радиоактивного металла в одном месте, позволяют запустить цепную реакцию с лавинообразным выделением энергии. Ядерное оружие, которое в 1945-м появилось у США и спешно разрабатывалось в СССР, требует именно таких материалов: плутония-239 или урана-235. Но уран-235 оказалось крайне сложно выделять из природного сырья, где преобладает уран-238. Плутоний-239 физики сочли более перспективным: его нет в природе, зато его можно синтезировать в ядерных реакторах.
Что значат числа рядом с элементами?
Число после названия элемента обозначает общее количество протонов и нейтронов в атомном ядре. У каждого элемента есть строго определенное число протонов, а нейтронов встречается то больше, то меньше. Эти разновидности, отличающиеся количеством нейтронов, называются изотопами элементов.
Новые распоряжения и сорванные сроки
А-1 задумывался как часть большого комплекса по производству ядерного оружия. По проекту урановые блоки загружали в реактор и облучали нейтронами — часть атомов урана-238 после захвата одного нейтрона в несколько стадий превращалась в плутоний-239. Из облученных блоков плутоний извлекали химическим путем, затем отправляли в металлургический цех, а оттуда в виде отливок — на токарные работы, где с особо высокой точностью вытачивались полусферы, заряды для ядерных бомб.
Металлургическое производство, сам реактор и цех по переработке использованного топлива строили одновременно, соблюдая тайну и торопясь. Котлован шириной 100 м и глубиной 53 м выкопали практически за одну зиму 1946−1947 годов. Сначала строители ориентировались на отметку в -6 метров, но раз за разом глубина увеличивалась согласно новым распоряжениям. В некоторых источниках говорится, что это делали ради секретности, но в воспоминаниях участников проекта фигурирует иная версия: сначала котлован рыли под горизонтальный реактор, но после детальной проработки выбрали вертикальную конструкцию.
Как управляют скоростью ядерной реакции?
Внутри большинства реакторов между урановыми блоками расположены каналы со стержнями из поглощающего нейтроны материала, например графита. Поднимая или опуская эти стержни, инженеры меняют скорость цепной реакции и могут полностью ее остановить. В первых американских реакторах каналы для стержней были горизонтальными, но это решение оказалось неудачным, и советские конструкторы отказались от него еще до постройки А-1.
Котлован был готов еще в апреле 1947-го, а в январе 1948-го в недостроенном здании реактора начался монтаж металлоконструкций и оборудования. Однако проектная документация и необходимые материалы запаздывали, квалифицированных специалистов не хватало (где их было взять, если отрасль совершенно новая?). Сроки, установленные лично Иосифом Сталиным, срывались. Курировал проект Лаврентий Берия, но одного страха перед зловещей фигурой главы НКВД было мало для осуществления столь сложного проекта, потому-то руководить им позвали опытных управленцев.
С ноября 1947-го директором «комбината номер 817», как обозначили ядерный комплекс, стал Борис Музруков, всю войну возглавлявший завод «Уралмаш» и наладивший производство танков Т-34. Его заместителем назначили бывшего директора Магнитогорского и Норильского комбинатов Авраамия Завенягина. Им помогали бывший в военные годы наркомом танковой промышленности Вячеслав Малышев и Борис Ванников, с 1942 года возглавлявший народный комиссариат боеприпасов. Научным руководителем стройки стал Игорь Курчатов, к тому моменту — шеф всей советской ядерной программы.
Пуск и «закозления»
Строительство закончилось в середине 1948 года. Под наблюдением Курчатова и Ванникова в реактор сложили урановые блоки в алюминиевых оболочках. На комбинат доставили несколько сотен тонн урана, из которых около 100 тонн были вывезены из Германии в 1945-м. В ночь на 8 июня состоялся первый пуск. Курчатов лично поднял стержни управления и, проследив за возрастанием мощности А-1, заглушил установку со словами: «Физика реактора в порядке».
Впрочем, ученый оговорился: «Но это не все — впереди решающей будет не только физика, но и техника, технологическая схема». 19 июня реактор стали медленно выводить на проектную мощность в 100 МВт (энергию не использовали для чего-нибудь полезного — нагретую воду просто сливали наружу), 22 июня достигли желаемой отметки, но через несколько часов из-за сбоя в системе охлаждения расплавился и спекся с графитом урановый блок.
Реактор пришлось заглушить, а «козла» — так называли поврежденный участок — раскрошили сверлами и удалили. Эта работа заняла больше недели, а сроки поджимали, поэтому 25 июля, уже после устранения первой поломки и повторного пуска, другого «козла» решили убрать без остановки реактора. Персонал получил большие дозы облучения, помещение покрылось радиоактивной пылью, а из-за протекшей воды заржавели трубы.
Аварии случались на А-1 постоянно. Урановые блоки в алюминиевой оболочке распухали и разгерметизировались, коррозия разъедала трубы с водой, охлаждающей реактор. По воспоминаниям Василия Шевченко, на тот момент — начальника одной из лабораторий, однажды «в результате удара рабочая продукция самопроизвольно разгрузилась и рассыпалась по полу центрального зала». Ядерное топливо собирали совковыми лопатами, так как никаких аппаратов с дистанционным управлением еще не изобрели.
К концу 1948 года А-1 пришлось фактически собирать заново с заменой труб на анодированные, с антикоррозийным покрытием. В ходе этих работ сильно облучились как рядовые сотрудники, так и руководители, вплоть до находившегося на месте Курчатова.
Бомбы важнее безопасности
Впрочем, первые ядерные реакторы по части безопасности были далеки от идеала и в СССР, и в США, и в Великобритании. Анатолий Александров, один из помощников Курчатова, писал в мемуарах: «У них [англичан], значит, один из реакторов производственных, на которых они делали плутоний, разрушился, кладка раскалилась добела, весь уран, конечно, к чертовой матери расплавился, выбросило и уран, и осколки — все. И даже коровы, которые были в радиусе 100 км от реактора, давали радиоактивное молоко».
Авария в Уиндскейле, о которой вспоминал Александров, случилась в 1957 году. Буквально за пару недель до этого на комбинате 817 взорвалась емкость с радиоактивными отходами. Реактор не задело, но по масштабу экологической катастрофы этот взрыв уступил лишь печально известным авариям в Чернобыле и на Фукусиме. Правда, о последствиях было мало что известно вплоть до 1989 года, когда власти обнародовали данные.
По современным меркам что А-1, что «чикагские поленницы», что опытные установки вроде «заряда-демона» в Лос-Аламосе, где плутониевый шар накрывали отражателем вручную, были просто кошмаром. Но в те времена ядерщики не думали о безопасности, как в наши дни. Главным было как можно быстрее изготовить ядерное оружие, а позже — реакторы для военных подлодок. Спешка, амбиции военных и недостаток знаний о вреде радиации приводили к тому, что уран сгребали лопатами, атомные бомбы взрывали в атмосфере, а на объектах то и дело случались аварии. Как сделать безопасные и эффективные реакторы, задумались позже, но это уже другая история.
Источники:
https://osssr.ru/technic/na-kakih-velosipedah-ezdili-vzroslye-i-deti-v-sssr/
https://iz.ru/915091/arsenii-zamostianov/vzryv-nomer-odin-kak-sovetskii-soiuz-stal-atomnoi-derzhavoi
https://velomasterclass.ru/katalog-sovetskix-velosipedov/
https://tass.ru/tech/6820115